АДВОКАТУРА РОССИИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ С XV В. ДО СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ 1864 Г.

 

ПОД- СЕКЦИЯ 2. Адвокатура.                                                                            

    Семина Н. В.

                                                                   кандидат исторических наук

                                                                   Пензенский государственный

                                                                   педагогический университет

                                                                         им. В. Г. Белинского

                                                                     кафедра истории и права

 

АДВОКАТУРА РОССИИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ С XV В. ДО СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ 1864 Г.


Адвокатское сословие в России (как и сам институт адвокатуры) – явление достаточно молодое, ведущее свое начало с Великой Судебной реформы 1864 г. Правовая же практика государства до этой реформы обходилась, как ни странно, без адвокатуры, что свидетельствовало о достаточно низком уровне государственной и судебной культуры России по сравнению с другими европейскими государствами, где этот институт существовал с незапамятных времен и был хорошо развит [6, с. 36].

Предшественником российской адвокатуры был институт судебного представительства в Древней Руси. Первые упоминания о нем мы находим в законодательных сборниках XV в. В частности, по Псковской судной грамоте иметь поверенных лиц могли не все, а только женщины, дети, монахи и монахини, дряхлые старики и глухие. Напротив, Новгородская судная грамота дозволяла иметь доверенных лиц всем [7, с. 321].

Необходимо отметить, что до издания Судебных уставов 1864 г. судебное представительство было свободной профессией, не связанной организационно-корпоративными обязательствами. В разные исторические периоды сфера деятельности поверенных была различной. В древние времена, когда уголовный процесс не отделялся от гражданского, участие поверенных допускалось в делах обоего рода. После того, как судопроизводство начало делиться на две формы – гражданскую и уголовную, роль поверенных стала меняться [7, с. 54, 97]. Состязательный суд и следственный розыск привели к тому, что границы розыска расширялись, и он постепенно оттеснил обвинительный процесс на второй план. К участию в розыскном процессе поверенные не допускались. Адвокаты могли лишь быть уполномочены совершать вместо подсудимых «рукоприкладство под записками» в маловажных делах, оканчивавшихся в первой инстанции.

С развитием судопроизводства возникают зачатки правовой защиты в уголовном суде, которую обеспечивали подсудимому прокуроры и стряпчие, возбудившие преследование за преступление. Прокуроры и стряпчие имели право предлагать суду свои заключения о невиновности подсудимого.

Следует отметить, что даже в такое знаменательное, исторически переломное время, как «эпоха Петра» с его важными государственными реформами, отношение к роли и значению адвокатов (в те времена людей, оказывающих представительские услуги в судах или по написанию жалоб, называли ходатаями, ябедниками) совершенно не претерпело никаких изменений в лучшую сторону. Петр I, например, считал ходатаев товарищами воров и душегубов [7, с. 143]. По мнению царя, адвокат своими пространными ходатайствами больше утруждает и запутывает дело, чем ведет его к скорейшему разрешению. Екатерина II называла адвокатов виновниками революции в Париже и гибели французской монархии и по этой причине она категорически отрицала в России саму идею адвокатуры западного типа.

Адвокатской практикой занимались, в основном, государственные служащие невысокого ранга или находящиеся в отставке [3, с. 11, 25]. Примечательно, что сам термин «адвокат» впервые был упомянут в Воинском уставе 1716 г.

В то же время, несмотря на отсутствие в России адвокатуры «западного типа» (т. е. такой, какой она стала после реформы 1864 г.), судебное представительство и своеобразный «институт защиты» на Руси все же существовал, вопреки самым отрицательным к нему отношениям различных недоброжелателей из, как принято ныне говорить, «властных структур». Более того, стряпчие и поручники (судебные представители) были даже упомянуты в Судебниках и Уложениях времен царя Алексея Михайловича в качестве наемных поверенных. Впоследствии Свод законов Российской Империи закрепил право за любым лицом иметь поверенного в суде [8, ст. 184, 191]. Конечно, это была далеко не профессиональная защита. Архаичность и ее низкий уровень диктовались архаичностью самой тогдашней жизни, патриархальностью быта и нравов, консервативностью государственных институтов и самого феодального российского общества.

Большое негодование у людей вызывал дореформенный суд, «где нельзя было провести правду сквозь путы и сети формального судопроизводства» [1, с. 15]. И задача стряпчего, формальное участие которого сводилось к рукоприкладству (составлению собственной рукой различных бумаг), могла заключаться только в стремлении запутать дело, воздействии закулисными средствами на всемогущую канцелярию, конкретных судей, вплоть до подкупа. Только для этого к стряпчему и обращались, и только с такой точки зрения оценивались его способности и знания. Самое интересное то, что законодатели прекрасно знали о таком положении стряпчих [2, с. 13].

Документом, относящимся непосредственно к предреформенным событиям, являются «Замечания членов Государственного Совета и Министерства юстиции на проект положения о присяжных поверенных». В нем констатируется, что «в обществе и между правительственными лицами распространено убеждение, очень верное и вполне основательное, что одна из причин бедственного положения нашего судопроизводства заключается в том, что лица, имеющие хождение по делам, большей частью люди очень сомнительной нравственности, не имеющие по большей части никаких сведений, ни юридических, ни практических» [5, с. 7].

Как бы ни обвиняла власть ходатаев в неблагонадежности и безнравственности, причины, по которым в России стала возможной такая адвокатура, исходили во многом от самой власти. А оценки, данные адвокатам того времени властью, – это типичнейший прием подмены понятий и смешения причин со следствием, используемый в идеологической обработке сознания общества [6, с. 39]. Ясно же, что при той судебной системе, которая существовала в России, иного от адвокатов нечего было и ожидать. Как говорят в народе, «каков поп, таков и приход». Такое положение в адвокатуре оставалось до самого конца дореформенного периода.

К концу 1850-х гг. необходимость проведения судебной реформы уже не являлась просто мыслью прогрессивных общественных деятелей, она приобрела характер неумолимой действительности. Общественное мнение было убеждено, что одной из первейших причин безсудия в России являлось отсутствие правильно организованной адвокатуры [4, с. 27].

Таким образом, до судебных реформ 1864 г. института адвокатуры не существовало. Роль адвокатов выполняли ходатаи по чужим делам, стряпчие, которые оставили о себе весьма неблагоприятные воспоминания. Они находились в полной зависимости от судей и практически не имели никаких прав. Более того, по Уложению 1649 г. ходатаи могли быть подвергнуты телесному наказанию и даже тюремному заключению, а после троекратного осуждения лишались права ходатайствовать  по чужим делам. По системе, установленной Указом 1723 г., как и ранее, «тяжущиеся» дела готовились не стряпчими, а государственными чиновниками.

Задача стряпчего, формальное участие которого в то время сводилось к сбору и составлению бумаг, заключалась в стремлении запутать дело и затянуть его рассмотрение. Граждане, собственно, для этого и обращались к стряпчему. И только с такой позиции оценивались его знания и деловые способности.

В 1775 г. Екатерина II подписала указ «Учреждения о губерниях». По нему стряпчие являлись помощниками прокурора и защитниками казенных интересов. Каких-либо требований в виде образовательного или нравственного ценза к стряпчим не предъявлялось.

Законом 1832 г. был создан институт присяжных стряпчих, направленный на упорядочение деятельности судебных представителей в коммерческих судах. В список лиц, которые могли заниматься практикой в коммерческих судах, включались только те, кто представит аттестаты, послужные списки и другие свидетельства об их звании и поведении. Закон значительно ограничивал права и возможности присяжных стряпчих, они практически опять оставались в полной зависимости от судей.

К середине XIX в. необходимость проведения судебной реформы становилась все более очевидной. Органической ее частью должен был стать институт адвокатуры, по сути дела еще не известный российскому судопроизводству.

Литература

1. Адвокатура и современность / Под ред. В. М. Савицкого. – М.: ИГиП АН СССР, 1987. – 150 с.

2. Арсеньев К. К. Заметки о русской адвокатуре. – М.: Автограф, 1997. – 560 с.

3. Гессен И. В. Адвокатура, общество и государство. – М.: Юрист, 1997. – 375 с.

4. Грудцына Л. Ю. Российской адвокатуре 140 лет: историческая ретроспектива // Адвокат. – 2004. – № 10. – С. 27 – 36.

5. Дело о преобразовании судебной части. Свод законов Российской Империи. Свод Замечаний. – М., 1857. – Т. XI.

6. Демидова Л. А. Адвокатура в России. – М.: Юстицинформ, 2006. – 576 с.

7. Российское законодательство X – XX веков. – М., 1857. – Т. 1, 2.

8. Свод законов Российской Империи. – СПб., 1857. – Т. X. – Ч. 2.          – 152 с.